«Я помню …»
Максима Дня победы.

Когда говорят об ужасах Второй мировой войны, обычно вспоминают немецкий лагерь Аушвиц-Биркенау рядом с городом Освенцим, который сильно выделялся по общему количеству жертв — миллион четыреста тысяч человек за 4 года своего существования, в основном, заработанных насмерть.

И хотя Освенцим является безусловным антилидером по числу замученных людей, есть одно место, которое трогает меня ещё больше — лагерь уничтожения Требли́нка. Всего за один год его существования в этом небольшом поле, на котором он был расположен, было убито 870 тысяч человек (по разным оценкам до 1,2 миллионов). Это, грубо говоря, 2500 человек ежедневно, при работе 24/7.

В отличие от Аушвица-Биркенау, который являлся, несмотря на всё, всё-таки больше трудовым лагерем (смертельным трудовым лагерем), Треблинка была именно тем, что можно без всяких скидок назвать конвейером смерти.

Bundesarchiv_Bild_183-F0918-0201-001,_KZ_Treblinka,_Lageplan_(Zeichnung)_II

Зарисовка плана лагеря из материалов суда над Штанглем.

От жертв лагеря до последнего скрывали, куда именно они попали и что их ожидает, это позволяло избежать лишнего сопротивления. За счёт этого персонал лагеря был сведён к минимуму — всего несколько десятков человек. Часто в лагерь попадали на обычных поездах по купленным самими жертвами билетам; остальных привозили в переполненных вагонах. После раздевания людей заводили в газовые камеры, замаскированные под общие душевые, куда, затем, закачивали выхлопной газ от танка или, напротив, выкачивали воздух. Результат был один — смерть от удушья в течение максимум получаса.

Тела сначала просто закапывали бульдозерами в массовых могилах. Однако затем, по приказу Гиммлера после его визита в Треблинку, тела начали сжигать и перемешивать пепел с землёй или развеивать на большой территории. Это касалось не только новых жертв, но и уже наработанных захоронений — они были разрыты, а трупы сожжены. У жертв лагеря нет ни могил, ни даже места захоронения: «в полях под Треблинкой» — всё что можно сказать о месте их последнего пребывания.

При приближении советских войск лагерь был демонтирован, а следы его существования попытались скрыть. Были сожжены до основания все соседние с лагерем населённые пункты — итого 761 здание в Понятово, Простыни и Грандах; многие семьи были убиты. Территория лагеря была перерыта и засеяна люпинами. Всё, что осталось в качестве напоминания о происходившем в этом месте — мелкие кусочки костей, зубы, кусочки бумаги и ткани, разбитые тарелки, кружки, остатки старой обуви и мотки волос.

Загрузка евреев в поезд до Треблинки.

Загрузка евреев в поезд до Треблинки.

Меня всегда до глубины души поражала и задевала эта бездушная, обезличенная расчётливость и холодная эффективность немецкого «окончательного решения». Убийство людей здесь происходило не хаотично, оно было отлажено и поставлено на поток — целый настоящий техпроцесс наиболее быстрого и эффективного умерщвления приезжающих. Если относится к этому не просто как к очередному историческому факту, то в современном уме не укладывается вся невозможность происходившего.

На мемориальном камне на месте бывшего лагеря смерти написано «никогда больше» на нескольких языках. Как бы изъезженно это не звучало, такое действительно никогда больше не должно повториться.